Поиск:
На главную   Контакты   Оглавление
У нас есть
Электронный каталог
Проекты
События
Конкурсы
"Это едино и свято: Родина, память, язык"
Архив
"Мне нужна эта книга"
КЛУБ.RU
Международная конференция "Через библиотеки - к будущему"
Писатели-юбиляры
"Молодежь и книга - за мирное будущее". Интернет-форум 2017
Экопанорама

Навигация
О библиотеке
Дополнительные услуги
Методические заметки
Книга инвалиду
О И.Ф.Варавве
Отделы библиотеки
Новинки
Госуслуги
Электронные ресурсы
Независимая оценка качества
Противодействие коррупции
Стандарты. Регламенты
Нам ВАЖНО Ваше мнение
Контакты
Карта сайта
 

Авторизация
Регистрация
Логин
Пароль
Запомнить
   забыли?

Подпишитесь на рассылку
Посещаемость

 


БАЛЫКОВ САНЖИ БАСАНОВИЧ


[imgl src=http://krkrub.kubannet.ru/img/dial/kalm/balikov_sa.jpg]Балыков Санжи Басанович – писатель, поэт, публицист родился в Задонской степи Сальского округа Области войска Донского. Он отлично учился в приходской школе, где пристрастился к чтению и начал сочинять сказки и писать. Но многочисленные его рукописи погибли в огне революции и эвакуации. В 1916 г. он был принят в Новочеркасское военное училище. После поражения в Крыму он со своим Джунгарским полком был эвакуирован в Турцию. Эмигрантская жизнь началась в Болгарии, где он был членом правления «Союза калмыков в Болгарии», затем во Франции он входит в такое же правление «Союз калмыков во Франции». В 1926 г. он переезжает в Прагу и оканчивает Школу политических наук и журналистики. Здесь он становится активным членом калмыцкого культурного общества. Редактирует вместе с Ш. Балиновым эмигрантский журнал «Ковыльные волны» (на калмыцком и русском языках). Пражский период для него был очень плодотворным. Он активно писал и много переводил, печатаясь и в других изданиях: журнале «Улан Залат», в хрестоматии «Хонхо», издававшимися калмыцким культурным обществом. Ряд его статей и очерков опубликованы в эмигрантских журналах разных европейских стран. Его творческая деятельность прекратилась с началом оккупации Чехословакии. В 90-годах его произведения были впервые переизданы на родине в Калмыкии. ДЕВИЧЬЯ ЧЕСТЬ (отрывок из повести) Новороссийская пристань битком, набитая войсками, беженцами, лошадьми и подводами, гудела нестройным гулом стотысячного человеческого и животного скопища, смертельной опасностью прижатого к морю. Увидев бескрайнее море людей и всего, несколько дымящихся труб пароходов, Зиндмя первая встревожилась: – Ай-ай-ай! Бадняш! Не попадем мы на пароход! Смотри, сколько народу, пароходов – раз, два, три, четыре и пятый пол-параходика! Командиры возьмут свои войска, а беженцы останутся. Что тогда будем дела-а-ть? – Не бойся, Зиночка, ты знаешь – сколько может забрать один пароход? Десять тысяч! А потом Крым не далек, несколько часов езды до Керчи, можно отвозить и возвращаться, а красных задержат в горах на неделю. Потом, не забывай, что я член Донского Войскового Круга! Мне, думаю, удастся попасть на пароход, пораньше какого командира, особенно, если увижу нашего командарма, я с ним лично знаком! – успокоил жену Бадня, приближаясь к пристани. Подъехав на своих истощенных, но выдержавших тяжелый и далекий путь с берегов сала до Черного моря конях к табуну брошенных хозяевами голодных лошадей, которые, понурив головы, подобрав впалые животы, с хвостами, слипшимися от грязи, сплошной стеной стояли за человеческим морем, Бадня и Зиндмя спешились, взяли свои небольшие узелки и, прощально погладив лбы коней, дав им последние кусочки сахара, поцеловав их теплые пахучие ноздри, утирая невольные слезы, отошли от них. За время долгого и тяжкого пути они успели не только оценить и привязаться к ним, но они являлись последней живой связью с домом, всегда будя воспоминания о счастливейших днях их жизни – о днях свадьбы. На пристани царил обычный беспорядок и бестолковщина. Где, кто и когда грузится, кто руководит погрузкой, ни у кого нельзя было узнать. Охваченные стадным чувством опасности, люди обалдела жались к пристани и жадно смотрели на пароходы. С двумя узелками на плече, одною рукою протаскивая за собою Зиндму, пробился, наконец, Бадня к самому берегу. На громадный пароход, по мостику из четырех досок, идя по два человека и в ряд, грузились солдаты Добровольческой армии. У конца мостика стояли два вооруженных солдата, которые, тыча штыками в живот каждого, кто приближался, никого, кроме своих, не пропускали. Подходившие казаки и калмыки, строевые или беженцы – все равно, без разбору чина, грубо отталкивались от трапа, а подошедший капитан-корнилович нарочито громко и внятно приказал солдату: «Пррриказываю – стрелять во всякого, кто самовольно попытается пройти на пароход!» Бадня протискался к нему и, вытаскивая свою депутатскую карточку, заговорил: – Простите, господин капитан, я член Донского Круга… – Ну и кружись дальше! Пошел вон! Начхать мне на твой круг! Будет вам теперь, как кругу кружиться, а на раде радоваться! Смотри – никккого не подпускай ближе! – еще раз повторил он свой приказ и, молодцевато повернувшись на каблуках, вернулся на пароход. Бадня понял, что о членстве круга не везде можно говорить. Зиндмя от возмущения грубостью и наглостью капитана то бледнела, то краснела и, по привычке, пребольно кусала нижнюю губу, блестя своими большими лучистыми глазами. Уже второй день шла погрузка, а до казачьих частей очередь еще не доходила; и нигде нельзя было узнать, погрузят ли казаков вообще. Командиры казачьих дивизий и полков рыскали по городу, ища Донского Атамана, или, хотя бы, командующего Донской армией, но их нигде не оказалось. Узнав, что для казачьих частей пароходов не будет, они поспешили сами скорее выехать, бросив на берегу моря, на растерзание красным зверям и свои войска, и свой народ. За всю многовековую историю казачества это был первый случай такого бесстыдно, позорного предательства казаков их выборными вождями. Проведшие холодную ночь на пристани, голодные, обозленные и обеспокоенные отсутствием своих главарей в такие опасные минуты, казаки начали волноваться и, с угрожающими криками, задние начали напирать на передних. Вплотную придвинувшись к трапу, плотным кольцом окружив часовых, вот-вот готовы были казаки столкнуть их в море и неудержимым потоком хлынуть на пароход. Бадня, бросив свои узелки, крепко держа за руку Зиндму, готовился с первыми броситься по мостику на пароход, как вдруг раздались крики: – Дорогу раненым! Дорогу раненым! Привыкшие в массе к власти команды, всегда внимательные к раненым в бою товарищам, казаки вмиг успокоились и очистили для раненных путь. Потянулась длинная вереница носилок с людьми, с забинтованными головами, перевязанными руками и ногами. Каждые носилки несли четыре человека. Доставив раненого на пароход, трое там оставались, а один проносил носилки обратно, и нового раненого несли опять четыре человека. Иногда проходили носилки с человеком, прикрытым шинелью или одеялом. – Тяжелораненые, - тихо говорили носильщики, проходя по коридору казаков и калмыков. Уж полчаса таскали раненых, но конца им не было. – Да идее ето йих так попереранило?! Бое чивой-то, братцы, давно уже и не було. Тут чиво-то не так, станишники! – раздался вдруг голос одного казака в толпе. – А ить правда, как бы ето хуч анаво ранитаво поглядеть? – поддержал другой. – Глянь-глянь, братва! Ды там ети ранетые сами вскакивают с носилов и на бинтованных ногах маршируют! Да ето усе здоровые! – закричал громко третий казак, указывая на пароход – А-а-а-о-о-о!!! – прокатился по берегу не то гул, не то протяжный вздох тысячи грудей. Вмиг масса сгрудилась к мостику, но в ту самую минуту пароход забурлил винтами и, сбросив мостик, с которого едва успели сбежать на берег двое часовых, начал медленно отходить. Толпа на миг оцепенела от неожиданности, и стало тихо. – Братцы, а ить больше пароходов нет, остальные ночью мотанулись с добровольцами! Выходит так, что нас, казаков, бросили с нашими несчастными калмыками, а?! да ить ето што же такое?! Хамы-ы-ы-ы!!! сволочь лапотная-я-я!!! Предатели-и-и!!! воевали, так мы впереди, а за море удирать, так вы-ы-ы!.. Вот вам! Вам вам! – исступленным голосом орал молодой казак, посылая по пароходу пулю за пулей. – Брось, сынок, не стреляй! – закричал на него старый казак, – зря людей порянишь, а парохода нам уже не вернуть; ишь, они даже орудие на нас направляют. Каюк таперича нам здеся! Боже, голов-то сколько посымають! Бросили станицы, семьи, чтоб уйти от краснюков, а тут такое безбожество! – проговорил старик и, закрыв лицо морщинистыми огрубелыми руками, зарыдал. На бледных и вытянувшихся лицах изобразились ужас и отчаяние. Тут же среди казаков остались лежать двое носилок с людьми, прикрытыми шинелями. Как только раздались крики и выстрелы, носильщики-добровольцы из бывших пленных красноармейцев, бросив своих тяжелораненых, спокойно скрылись в толпе, а из носилок с визгливой бранью вскочили две молодые плотно сложенные женщины. Посмотрев на уходящий пароход, они погрозили кулачками и, крикнув в пространство: «Бросили! И не надо, других найдем, комиссаров, похлеще жоржиков-голодранцев!» – пошли прочь от пристани, покачивая бедрами… Казаки только плевались и чертыхались. Скоро толпа обреченных на пленение казаков и калмыков пришла в движение; кто прятал подальше последние ценности, кто освобождался от оружия и внешних знаков, от погон и кокард, кто выбирал наиболее свежего коня, садился и куда-то исчезал, но большинство осталось на месте, на берегу, боясь отрываться от толпы. Прискакало откуда-то человек пять молодых калмыков, в фуражках с желтыми верхами и синими околышами, с пиками на желтых древках. – Откуда, станичники? – спросил их кто-то. – С позиции 3-го калмыцкого полка, ищем своего командира, – бойко отвечал молодой урядник. – Это полковника Слюсарева, что ли? – спросил один пожилой казачий офицер. – Так точно, господин есаул! – отвечал урядник, беря руку под козырек. –Уехал ваш командир в Крым. Я видел, как он со знаменем полка прошел еще вчера вечером. А ваш полк разве на позиции, какие там еще части с вами? – Так точно, на позиции, по шоссе на восток. Большевики с утра наступают. Других частей с нами нет. Патроны у нас кончаются, а приказаний от командира полка нет! Есаул Абушинов послал нас отыскать командира, а его на квартире нет, – продолжал докладывать молодой калмык, словно оправдываясь в том, что не может найти командира. – Голубчик, да говорю же вам, что ваш командир уехал, я же его лично знаю, при мне сел на пароход, его потому только и пустили, что знамя нес, а то был бы тут, – толковал ему есаул. – Ну-у, господин есаул шутит. Наш командир не бросит свой полк, он у нас лицом, как калмык… – урядник не докончил фразу… Увидев офицеров, срывающих погоны и кокарды, бросающих в море револьверы и серебряные шашки, плачущих казаков, калмыков и калмычек, он понял, что тут людям не до шуток. Побледнев своим молодым обветренным желтовато-смуглым лицом, он подал казакам своим команду и рысью повел их прочь от берега, направляясь на восточную окраину Новороссийска, в горы, где 3-й калмыцкий полк, под командой есаула Абушинова продолжал задерживать наступающих большевиков, ожидая от командира полка приказа идти на погрузку. В это же время, с другого конца города, начала доноситься пулеметная трескотня. То стреляли по окраине города входящие красные части. – Ну, Бадняш, пришла смерть, – упавшим голосом прошептала Зандмя, ближе прижимаясь к мужу. Глубоко уйдя мыслями в себя, Бадня молчал. Только посеревшее лицо и сузившиеся глаза свидетельствовали о том, что в душе его происходит буря. А Зиндмя продолжала: – Тебя замучат, а меня обесчестят, опозорят, издеваться будут… Цеценя же нас найдет… Зачем все это принимать? Лучше не допустить этого, не видеть все, а конец один… – Верно, – проговорил, наконец, Бадня. – Лучше смерть по своей воле и сразу, чем после ползаний перед врагом на коленях… Разговор этот длился всего минуту-две на калмыцком языке, отрывисто, полушепотом, и на них никто не обратил внимания. Только когда раздался невольный последний крик Зиндми и всплеск воды от падения двух обнявшихся тел, все невольно ахнули. Только показались они из воды, барахтаясь и хватаясь, друг за друга, и исчезли в глубине. Только серая каракулевая кубанка Бадни и черная каракулевая шапочка Зиндми остались на некоторое время плавать на воде у самого берега. Старый казак, найдя где-то пику, успел их достать. Хорошенько выжав воду, он спрятал их в свою сумку, приговаривая: – Ишо дюжа хорошие шапки, може придется домой добратца, а то в дороге на хлеб променяю. Густая толпа людей, видевших смерть Бадни и Зиндми, невольно умолкла. Только старый казачий полковник, только что сорвавший погоны с английской шинели, натягивая голенища своих грубых сапог из седельного черпака, грустным тоном заговорил: – Правильно сделала эта молодая пара. Я знаю калмыцкий язык, и невольно слышал их разговор. Это был член Круга, тот самый Цагаков, который на заседании Круга держал речь о необходимости придать нашей борьбе против большевизма смысл и характер внешней войны. Для этого он требовал объявить казачество самостоятельным государством и добиваться признания его иными государствами, то есть претворения в действительность Донской Конституции, выработанной Атаманом генералом Красновым. Он был убежден, что, если наша борьба и в дальнейшем будет носить печать гражданской войны, то мы, рано или поздно, борьбу проиграем, ибо, по его мнению, против революции контрреволюция долго бороться не может. Быть может, его идея была правильна. Поразительно то, что на решение броситься в море толкнула его жена. Какой твердостью и гордостью веяло от ее слов. Да и муж не долго раздумывал. Пятьдесят процентов из нас должны сделать то же самое, что и они, но Ясно, всем нам предстоит позор унижение, муки и, в конце концов, мучительная смерть, а вот не можем решиться! С утра сижу и борюсь с собой, все решаюсь прыгнуть в море или пустить пулю в лоб, но проклятый страх смерти и надежда на «авось» сковали мне руки и ноги! Только сильные и решительные натуры способны перебороть этот страх и швырнуть свою жизнь в море перед позором и унижением. Прерывая его слова, в сущности, ни к кому не обращенные, недалеко от него раздались крики, и толпа пришла в движение. – Смотрите, смотрите, еще один калмычок бросается в море! Полковник, расталкивая людей, подошел туда, где средних лет калмык, судя по одежде, офицер рвался к морю, а миловидная, смуглолицая, хорошо сложенная калмычка, боролась с ним. Она хватала мужчину за ноги, висела на шее, тянула за руки, проявляя неженскую ловкость и силу. Подойдя поближе, полковник разобрал: – Пусти, пусти меня, Отха! Хочешь жить, оставайся одна, меня пусти, я офицер, пощады не будет, будут бить, мучить, издеваться, в тюрьме сгноят, Бадня и Зиндмя правильно… – Не надо, стой, ты офицер из простых, ты не кадет, в море раки будут сосать, пусть лучше люди убьют, а не убьют, так всякая жизнь лучше смерти, побои заживут, позор забудется, – скороговоркой твердила женщина, не пуская мужа. Наконец, поддаваясь противодействию жены и уговорам других калмыков, он перестал рваться и, скинув свою хорошую шинель, надев какой-то старый кафтан, скрылся в гуще толпы, прихрамывая на одну ногу. Это были сотник Маркусов и его жена Отха. Вдруг замерла толпа. К этому морю безоружных людей, уже покорившихся своей участи, с шашками наголо, прискакала шайка красноармейцев и, давя людей лошадьми, стегая, стала выискивать калмыков и рубить. Предсмертные крики и стоны раненых стали раздаваться с разных сторон. «Калмычков на капусту секуть, а там и до нас доберутца», – шепотком неслось по людской массе. Калмыки, разбредясь по набережной, хоронились меж людских ног, заползали в самую гущу, но большевики их находили и без слов рубили, топча их в грязи копытами коней… Всего минут пять-десять продолжалась эта дикая охота, а уже сотни трупов валялись на набережной. Красноармейцы на этот раз не мучили, не издевались, а только почему-то спешили больше порубить. Неожиданно для убиваемых и предсмертные молитвы читающих калмыков, на взмыленном громадном вороном коне, с пятью ординарцами за собой, примчалась Цеценя и резким голосом закричала: – Именем фронтовой че-ка приказываю прекратить самосуд!!! Товарищи красноармейцы, пожалуйте сюда и покажите ваши документы – кто дал вам право чинить самосуд? Калмыки, сюда! Советская власть наказывает только виновников братоубийственной войны, но она милует невиновных! «Товарищи – чака, чака!» – послышалось между красноармейцами и те поспешили ускакать… Облегченно вздохнувшие калмыки покорно и быстро сбежались к этой маленькой узкоглазой девушке, словно с неба свалившейся для спасения их. Ординарцы ее поскакали во все стороны, собирая и сгоняя калмыков. Скоро многотысячная толпа угрюмых калмыков тесным кольцом окружила Цеценю. Своими узкими глазами долго всматривалась Цеценя в толпу и, наконец, спросила по-калмыцки: – Бадню Цагакова с женой Зиндмой из Бокшурганской станицы не видел кто? – Всего полчаса как бросились в море, – ответил кто-то из толпы. Услыша ответ, Цеценя побледнела, маленькие глаза ее сузились еще больше и она, круто повернув коня на месте, приказала толпе калмыков следовать за собой. Тысячи своих собратьев, искавших спасения от красного плена, за морем, искавших спасения от красных зверей, спасла Цеценя от немедленной расправы, но повела их на муки долгие, на смерть в тюрьмах, лагерях и шахтах… Беспощадный и разноплеменный мир из народных подонков, под управлением бесчеловечных фанатиков коммунизма – захвативших власть над несчастными народами многомиллионной России, не знал жалости к тем, кто не покорялся ему добровольно, кто морально стоял выше и кто мог помнить его злодеяния. К вечеру этого дня, с восточной стороны, втягивался в Новороссийск, сдавшийся в порядке 3-й Калмыцкий полк. Он проходил по одному человеку по живому коридору из красноармейцев, которые по приказанию своего начальства, рубили каждого второго. Над взбулгаченной степью опускалась долгая, темная ночь… Библиогр.: Балыков С. Сильнее власти. Рассказы. Мюнхен, 1976; Девичья честь. Историко-бытовая повесть. Мюнхен, 1983; Элиста, 1993;

рейтинг: 5.1/10 ( всего 51 голос)

Пожалуйста, оставьте свой комментарий к данной статье
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной статье.

Количество просмотров: 6644

Рекомендуем наиболее читаемые ссылки:
БАДМАЕВ АЛЕКСЕЙ БАЛДУЕВИЧ [6503]
БЕМБЕЕВ ВАЛЕНТИН ШОРГОЛДАЕВИЧ [3444]
БАЙДЫЕВ САНЖАРА ЛИДЖИЕВИЧ [3873]

Ключевые слова для данной страницы: калмыков, кто, пароход, море, Бадня, был, нас, казаков, только, командира, Только, людей, своих, Цеценя, смерть
Версия для печати
Новости в формате RSS

2017-12-15Отдел комплектования рекомендует произведения авторов - победителей премии «Большая книга»

12 декабря 2017 года на торжественной церемонии в Доме Пашкова были названы лауреаты ежегодной Национальной литературной премии «Большая книга». В этом году мероприятие прошло под лозунгом - «Вся власть - русской литературе». Победителем двенадцатого...


2017-12-14День Конституции

В канун праздника в ККЮБ имени И.Ф. Вараввы специалисты публичного центра правовой информации провели информационное обозрение «Конституция – Основной Закон государства». В мероприятии приняли участие студенты Краснодарского кооперативного института, ...


2017-12-14«Как дивен ты, язык мой русский!»

14 декабря 2017 года для учащихся СОШ № 41 специалисты отдела искусств ККЮБ имени И.Вараввы провели фольклорный праздник ««Как дивен ты, язык мой русский!». Ребята познакомились с жанрами устного народного творчества: хитроумными загадками, меткими ...


2017-12-14В Калининском и Красноармейском районах библиотекари обсудили актуальные вопросы работы с молодежью

13 декабря на базе Калининской межпоселенческой библиотеки специалисты Краснодарской краевой юношеской библиотеки имени И.Ф. Вараввы провели семинар по теме «Организация библиотечного обслуживания молодежи: современные направления и формы работы»....


2017-12-14В юношеской библиотеке стартует благотворительная акция

Добрую традицию поздравлять молодых читателей-инвалидов на дому в Краснодарской краевой юношеской библиотеке имени И.Ф. Вараввы поддерживают уже много лет. Ребята и их родители всегда рады специалистам, особенно в канун праздника – ...


2017-12-11НА БЛАГО БИБЛИОТЕКИ И КУБАНСКОЙ МОЛОДЕЖИ!

Коллектив ККЮБ поздравляет О.В. Кучерову с заслуженной наградой. 10 декабря 2017 года в ходе торжественного мероприятия, предваряющего премьерный показ спектакля по книге В.И. Лихоносова «Наш маленький Париж», состоялось чествование лучших работников кул...


2017-12-08Мультимедийный обзор «Без зачатков положительного и прекрасного нельзя пускать поколение в путь»

Литературный мультимедийный обзор разработан в рамках долгосрочной программы по подготовке к празднованию 200-летнего юбилея Ф.М. Достоевского, который будет отмечаться в 2021 году. Обзор рекомендуется использовать в качестве методического пособия при ...


2017-12-08 «Поиск. Призвание. Профессия». Профессия – робототехник

5 декабря 2017 года в читальном зале библиотеки прошла встреча учащихся школ города со специалистами в области робототехники и мехатроники. В этот раз гостями мероприятия в рамках Бенефиса одной профессии «Поиск. Призвание. Профессия» стали И.Н. Кусто...


2017-12-07Новые поступления

Новые поступления литературы в фонд краснодарской краевой юношеской библиотеки имени И.ф. Вараввы в ноябре 2017 года. (Аннотированный и библиографический списки)...


2017-12-07Финал краевого литературного конкурса «Я присягал родной Кубани…»

Работы победителей в номинации «Художественное чтение» краевого литературного конкурса «Я присягал родной Кубани…», посвященного памяти Ивана Федоровича Вараввы можно посмотреть...



Rambler's Top100
Яндекс цитирования